Яков Лившиц

В час отлива, возле чайной
я сидел в ночи печальной,
говорил друзьям об Озе
и величьи бытия.
Но внезапно чёрный ворон
примешался к разговорам,
вспыхнув синими очами,
он спросил: "А на хуя?"

Я сказал: "Послушай, птица,
счастье высшее — трудиться.
Человеком б вам родиться,
полпланеты раскроя»
Он спросил: "А на хуя?"

"Уничтожив олигархов,
ты настроишь агрегатов,
демократией заменишь
короля и холуя..."
Он сказал: "А на хуя?"

"Будешь ты великий ментор,
бог машин, экспериментов,
будешь бронзой монументов
знаменит во все края"
Он спросил: "А на хуя?"

Я сказал: "А хочешь — будешь
жить в заброшенной избушке.
Утром пальчики девичьи
будут класть на губы вишни.
Даль такая, что не слышны
ни хвала и ни хула."
Он спросил: "А на хуя?"

Оза, Роза ли, стервоза —
как скучны метаморфозы,
в ящик рано или поздно...
Жизнь была — а на хуя?!"

Как сказать ему, подонку,
что живём не чтоб подохнуть,
чтоб губами чудо тронуть
поцелуя и ручья.
Чудо жить — необъяснимо.
Кто не жил — что ж спорить с ними?
Можно бы.... да на хуя?